Инновации в атомной энергетике

Толика атомной энергетики в энергетическом активе нашей страны составляет только Шестнадцать процентов. Наверняка, для страны, владеющей передовыми технологиями в этой отрасли, этого очевидно недостаточно. В то же время, по данным Росстата, за январь-май этого года выработка электроэнергии атомными электрическими станциями выросла практически на 6 процентов по сопоставлению с подобными показателями прошедшего года. Что все-таки ожидает ветвь в наиблежайшей перспективе?

ВЕДУЩИЙ: Хороший денек. Сейчас В фокусе атомная энергетика. Мы будем гласить о реальном состоянии дел в отрасли — дилеммах, перспективах, нововведениях, инвестициях. Разобраться в этой сложной теме нам будут помогать наши гости в студии — это Булат Искандерович Нигматуллин, 1-ый заместитель генерального директора Института заморочек естественных монополий, и Асмолов Владимир Григорьевич, заместитель генерального директора по научно-технической политике концерна Росэнергоатом. Кстати сказать, и Булат Искандерович, и Владимир Григорьевич были последними замминистра в Минатоме, когда он так именовался, после этого произошла реформа, он стал называться Росэнергоатом. Оба — участники ликвидации трагедии на Чернобыльской АЭС. Итак, здрасти господа. 1-ый вопрос. В сюжете прозвучала цифра — Шестнадцать процентов толика атомной энергетики в энергобалансе РФ. Имеется в виду средняя цифра, так как по регионам числа разнятся, естественно. Много это либо не много исходя из убеждений развитого страны, по сопоставлению с другими развитыми государствами с развитой энергетикой, с учетом, естественно, русской структуры?

Булат НИГМАТУЛЛИН, 1-ый заместитель генерального директора Института заморочек естественных монополий: Главный недочет русской атомной энергетики — она малая. Всего даже не 16, а 15,5 процентов.

ВЕДУЩИЙ: В абсолютном объеме малая?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Нет, не только лишь так как потребность, — так как тут, фактически, потребитель основной посиживает, поближе к потребителю. 2-ое, тут она конкурентоспособна с другими видами, технологиями производства электроэнергии, с углем. Ну, в Европе нет гидроресурсов, а которые есть, все они применены.

ВЕДУЩИЙ: Где больше потребность, там, наверняка, она и сосредоточена, да?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Малая в абсолютном объеме — 15,5 процентов, 15,6 в прошедшем году. В 5 раз меньше, чем в Соединенных Штатах, втрое меньше, чем во Франции, вдвое меньше, чем в Стране восходящего солнца. 2-ое, создание на атомных станциях электроэнергии приблизительно 15,5-16 процентов. В Европейском Союзе — 35, другими словами вдвое больше. Об этом, кстати, гласил наш президент. Вот это 1-ое. 2-ое — где она сосредоточена. Европейская часть РФ. Там она конкурентоспособна, там должна развиваться, и там ее будущее.

ВЕДУЩИЙ: Другими словами тут конкурентоспособна, а в Сибири, к примеру, — нет.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Кстати, в Росэнергоатоме тоже обменялся начальник.

ВЕДУЩИЙ: Владимир Григорьевич, означает, по регионам. В целом 15,8, 15,5, Шестнадцать процентов по региону. Ведь очень неравномерное идет рассредотачивание, я имею в виду толики атомной энергетики по регионам.

Владимир АСМОЛОВ, заместитель генерального директора по научно-технической политике концерна Росэнергоатом: Во-1-х, на Шестнадцать процентов можно по-разному поглядеть. Мы — страна среднестатистическая, полностью среднестатистическая в мире. Шестнадцать процентов — это если взять весь мир и поделить его, то и у нас Шестнадцать процентов. То, что Булат Искандерович гласил, что мы в абсолютном виде проигрываем передовым странам, в абсолютном его производстве. Но, с другой стороны, то, что наше создание — это порядка 100 50 млрд киловатт-часов, которые мы произвели в прошедшем году, примерно, они нам поменяли, в общем-то, 40 млрд кубических метров газа, и вот это тоже нужно класть на этот баланс. Европа. Давайте глядеть на ситуацию вот потому что она есть на сей день. У нас точные кризисы энерго на северо-западе, в центре и на Урале. За счет чего? Да за счет того, что плохо предвещали и давали некорректные представления для принимающих решения людей, так как не учли, просмотрели, как будет расти индустрия.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Сейчас критично даже не машиностроение. Оно более-менее, его нужно восстанавливать. Критично — строительно-монтажный комплекс. Сейчас строительно-монтажный комплекс электроэнергетики, который строил и атомную, и гидростанцию, и термическую, составляет от 10 до Пятнадцать процентов мощностей, которые были в последние годы перед развалом Русского Союза. При этом еще для атомных станций были приглашены граждане государств. Вот Курскую атомную станцию поляки строили, около 5 тыщ человек, Смоленскую. Далее, были еще неосторожники (?), это все рабочая сила, и был ожесточенный, жесточайший план, который, в общем-то, не успевали делать. Это необходимо было пускать не два, а два с половиной гигаватта блока вот в последнюю пятилетку. И это все — это все система, жесткая административная система. Все это риск. Потому то, что нужно развивать, понятно. Риск для атомной энергетики — это восстановление строительно-монтажного комплекса.

Владимир АСМОЛОВ: Это малая энергетика. Подходы к безопасности — что малая энергетика, что большая — однообразные. Есть принцип защиты в глубину, либо глубокоэшелонированная защита, где есть реакторы, есть барьеры безопасности, есть меры по управлению этими барьерами. И мы должны провести весь комплекс работ, чтоб показать, что никакая трагедия там невозможна, провести и обосновать это, а позже запамятовать об этом комплексе работ и показать, а вдруг она все-же произойдет, и поглядеть, как мы можем эту трагедию минимизировать и т.д.. Так что, что большая, что малая — подходы схожие. Не нужно этого страшиться. Но мы говорим сейчас тут о вот этих Шестьдесят гигаваттах, о чем говорилось в этой передаче, мы говорим сейчас о большой энергетике, о той, которая является становым хребтом нашей страны, без которой страны не будет. Вот почему я с вами согласился, что энергетическая безопасность и государственная безопасность — вообщем можно ставить символ равенства меж этими 2-мя словами.

ВЕДУЩИЙ: Ну, отлично. Вы гласите, не учли. Но вот у нас существует программка развития энергетики, куда врубается некий частью развитие атомной энергетики, принятая, по-моему, в Две тыщи три году. Там до 2020-го, по-моему, года и дальше. В ней что, тоже не учли?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Учли. Еще была стратегия развития атомной энергетики на первую половину столетия. Мы ее как раз разрабатывали совместно с Владимиром Григорьевичем. Там как раз были те же числа, которые на данный момент декларируются, а конкретно: 20 5 процентов толика атомной энергетики к 2020-му даже году было написано, темпы производства, темпы роста приблизительно 20 5 процентов во всей РФ, из их толика развития атомной энергетики в европейской части еще более. Но это были 2000-2001 годы. Позже была стратегия, где толика атомной энергетики всегда была значительна и где была такая парадигма, после Чернобыля это было очень принципиально, что наибольший рост производства электроэнергии на атомных станциях. Вот это записано в энергетической стратегии. Это, правда, прошло два-три года, и это было, в общем-то, многими нашими сотрудниками в обыкновенной классической энергетике. был вроде бы некоторый романтизм. Не так давно я встречался с председателем правления РАО ЕЭС, и произнес, что вот, слава богу, этот романтизм на данный момент прошел и в РАО ЕЭС, после целого ряда событий, что разрабатывается стратегия электрогенерирующих мощностей, электроэнергетики до 2030-го года, где вправду признается серьезнейшее увеличение роли атомной энергетики. И это необходимость, без этого нет грядущего.

ВЕДУЩИЙ: Владимир Григорьевич, вы тоже к романтикам относитесь?

Владимир АСМОЛОВ: Я отношусь не к романтикам. Мы пустили за последние 5 лет две станции, две гигаватта.

ВЕДУЩИЙ: Я так понимаю, что вы приложили руку к написанию этой программки.

Владимир АСМОЛОВ: Да, естественно.

ВЕДУЩИЙ: Какие темпы роста вы закладывали туда?

Владимир АСМОЛОВ: Такие же, как на данный момент, даже еще резвее. Но мы-то считали, что если атомная энергетика затребована сверху, то должны быть органичные условия для развития, данные сверху. Мы пустили две атомных станции, о которых я гласил, без копейки экономных средств. Мы приобрели без всяких преференций, у нас не было муниципальных гарантий под кредиты.

ВЕДУЩИЙ: Можно объяснить, какие станции, сколько они стоили и где вы взяли средства?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Волгодонская, 1-ый блок, и он был ответственный как раз за эту станцию. Калининская, 3-ий блок, это было в мое время. Калининскую, 3-ий блок, я начинал, а Владимир Григорьевич продолжал.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Владимир Григорьевич, я так понимаю, чтоб атомная энергетика заняла 20 5 процентов к 2030-му году, необходимо ввести 40 гигаватт. Есть такие числа?

ВЕДУЩИЙ: Управится наша индустрия с этим либо нет?

Владимир АСМОЛОВ: И эти станции были пущены. Средства мы откуда брали? Мы брали средства из тарифа, из нашего фонда развития. Выходило так, что ФГУП, электрогенерирующая компания, концерн Росэнергоатом на собственные фактически средства выстроил две атомные станции, без всяких муниципальных вложений. И это было после 20-летнего перерыва, ну, 15-летнего перерыва в этом строительстве. Нам пришлось для этого восстанавливать, и этот процесс шел, восстанавливать строй спец, монтажные. фабрики простояли довольно много времени. Атомная ветвь еще живая, и в общем, если сейчас начинать ее рассматривать как локомотив движения не только лишь в атомной области, а локомотив развития атомного машиностроения, развития специального строительного комплекса и смежных областей, где развитие атомной энергетики содержит в себе развитие электротехники, электроники и т.д., и тому схожее. Другими словами вложение в атомную энергетику — это не есть вложение в атомную энергетику, это есть вложение в развитие экономики страны.

ВЕДУЩИЙ: В оборону.

Владимир АСМОЛОВ: Энергетическая безопасность — есть такое очень пристижное слово сейчас.

ВЕДУЩИЙ: На данный момент будем гласить о строительстве. Единственное, мне хотелось бы один вопрос себе уяснить. Вот программка эта работает, которая до 2020-го года, либо уже на эту программку написаны дополнения?

Инновации в атомной энергетике

Булат НИГМАТУЛЛИН: К огорчению, скачок был, толчок был, позже. Вот за три-четыре года мы пустили всего один блок, а должны были все два, даже три блока. В 2006-ом году мы должны были пустить Курский 5-ый блок как раз по программке энергетической, но по различным причинам не вышло. Все же, ситуация осталась, неувязка, она же не поменялась, только посильнее обострилась, и стало осознание того, что нужно строить.

ВЕДУЩИЙ: В Петербурге на экономическом форуме сейчас, в июне, докладывалось о некий программке. О новейшей либо о старенькой? О чем докладывалось?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Думаю, то, что докладывалось в Петербурге, — это та наша программка.

Владимир АСМОЛОВ: Я был в Санкт-Петербурге на форуме, и докладывалось не только лишь в Санкт-Петербурге, ранее была встреча у президента в Ново-Огарево, где он собрал вкупе ядерно-энергетический комплекс и ядерный оборонный комплекс, эти два неразрывно связанных комплекса. И подготовлена нами на сегодня, усилиями отрасли фактически, подготовлена некоторая новенькая федеральная мотивированная программка развития атомной энергетики, где, начиная с 2012-го года, запланирован ввод более 2-ух гигаватт в год с тем, чтоб достигнуть тех цифр, о которых мы говорим, о которых мы гласили ранее, — 20 5 процентов, — к 2025-2030 году. И сейчас, потому что ситуация поменялась, и вот зима в Москве нынешняя, в этом году она показала, что поменялась ситуация. Правительство готово вкладывать в экономное финансирование, правительство готово включить все действенные (и оно гласит об этом в лице собственного президента) экономические методы стимулирования того направления, которое оно считает приоритетным. Президент подтвердил на нашей встрече, что он считает развитие атомной энергетики приоритетным. Запрос на ее развитие, я считаю, для меня это теорема, он сформирован беспристрастно, так как ситуация с органическим топливом в мире, с ростом таких больших развивающихся государств, как Китай, Индия, с ростом их энергопотребления, с большими транспортными связями по органике. Атомная энергетика сейчас единственная, которая может все поменять. При всем этом она должна показать и обществу, и уже, наверняка, показала людям, принимающим решения, свои потребительские свойства. Эти свойства обыкновенные: безопасность, финансовая эффективность, неограниченность горючего и возможность того, что мы умеем работать с отработанным ядерным топливом и с реактивными отходами.

ВЕДУЩИЙ: Напомню, что мы говорим сейчас об атомной энергетике. Итак, создался Росэнергоатом, обменялся глава Росэнергоатома не так издавна. Понятно, что новенькая метла заного метет.

Владимир АСМОЛОВ: Желал бы вас поправить — Росатом.

ВЕДУЩИЙ: Прошу прощения, Росатом.

Булат НИГМАТУЛЛИН: В Сибири — нет. В Сибири дешевле уголь, дешевле гидро-. И это, кстати, та зона, где она примыкает к европейской части Европы и центру Европы.

ВЕДУЩИЙ: Новенькая метла. Означает, какие новые веяния, какие новые вообщем перспективы в связи со сменой управления?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Вот смена управления, персоналии — это тоже свои опасности. Но я желал бы сказать о том, что да, общество, да, энергетики, мы все стали осознавать, что без атомной энергетики РФ, европейской части ее нет жизни. Как далее воплотить? Вот что будет? Как это сделать? Кстати, предшествующая стратегия, которую мы писали с Владимиром Григорьевичем, то же самое, 2012-й год — два гигаватта, те же самые два гигаватта. Что такое два гигаватта? Напомню, два гигаватта в год атомных мощностей мы пускали последнее пятилетие перед развалом Союза. Два гигаватта.

Владимир АСМОЛОВ: Даже больше.

Булат НИГМАТУЛЛИН: 2,3 гигаватта — это предпоследняя пятилетка. Означает, что же все-таки это такое? Это в Русском Союзе. Русский Альянс — это две РФ. Это касается Минэнерго, я работал в Минэнерго, на моих очах это разворачивалось. Означает, это приблизительно 100 тыщ рабочих в России. Из их 70 тыщ — это высококвалифицированный рабочий класс. Это мощная система проектных, конструкторских институтов, изыскательских институтов. Это не только лишь реактор. Вот реактор — это Средмаш был, а вот эта составляющая, вроде бы все другое, все атомные станции — это свежайшие, прочные энергомашиностроительные фабрики, и самое главное — это раскрученный строительно-монтажный комплекс.

ВЕДУЩИЙ: Вы желаете сказать, все то, чего на данный момент нет.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Рост экономики превысил.

ВЕДУЩИЙ: Вы считаете, это близко к реальности?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Все находится в зависимости от людей. Мы же не поменялись. Ну, постарели, тут юные стали активны. Все находится в зависимости от того, что объявили план, назначили людей, появилось понятие ответственности, спроса и ответственности. Объявили один гигаватт к 2008-му году — означает, сделай один гигаватт к 2008-му года. Объявили, что Ростовский либо Волгодонский 2-ой блок в 2008-ом году будет пущен; не пущен — означает, теряешь свои позиции, теряешь свое лицо. А что такое потерянное лицо? Ранее утрата была партбилета, а тут утрата должности. Это должно быть агрессивно, так как что же все-таки это такое? Не сделал — это означает, на других термических блоках пережег газа, того, который сейчас 40 баксов стоит, а за границей 250, из их 100 10 баксов идет в казну. Не сделал — означает, нужно тогда делать страховку других генерирующих мощностей, так как все сбалансировано. Программка электрогенерирующих мощностей сбалансирована. Вот это столько-то атомных, столько-то термических, в каких опасности (по термическим) обеспечения газом — я говорю о европейской части РФ. А если этого всего нет, нужно тогда развивать угольную. Нужно тогда вкладывать средства в инфраструктуру, в транспорт угля из Центральной Сибири в Европу. Это все снова большие средства. Другими словами программка, которую именуют сейчас электроэнергетикой, развитием электроэнергетики в РФ, где своя наибольшая толика, очень вероятная толика развития атомной энергетики, за этим должны стоять правильные числа, полностью правильные, а далее — реализация и ответственность.

ВЕДУЩИЙ: Это в Твери Калининская?

Владимир АСМОЛОВ: Есть такие числа.

ВЕДУЩИЙ: Но здесь неувязка — два гигаватта ввести, а 40 гигаватт.

Владимир АСМОЛОВ: Два гигаватта в год, каждый год. Я вернусь к вашему предшествующему вопросу. Я работал с Александром Юрьевичем Румянцевым, с предшествующим управляющим Минатома. Вот я на данный момент работаю с Сергеем Владимировичем Кириенко, новым человеком, который пришел в ветвь. Как идет работа, мне нравится. Вот этот анализ, о котором гласил Булат Искандерович, был изготовлен. В каком объеме был изготовлен этот анализ? Были сделаны некоторые группы очень суровых людей, думающих людей, которые начали глядеть, какой блок мы должны вводить. Блок должен быть неопасный и экономный. Может ли индустрия сейчас принять те вызовы — я как раз управлял этой группой, — чтоб строить вот эти два гигаватта в год? Где и как строить, другими словами дорожная карта так именуемая, где строить станции, где недостаток, и т.д., и тому схожее, и как строить. Другими словами как поменять, каким образом поменять либо сделать лучше законодательную базу, чтоб строить, чтоб не уходила тыща операций на принятие решения, до принятия решения.

ВЕДУЩИЙ: Но ответы на эти вопросы есть?

Владимир АСМОЛОВ: Ответы на эти вопросы есть. Все ответы на эти вопросы на данный момент сформированы, и показано, что нужно делать. Вот это все, что нужно делать, мы сейчас положили в эту федеральную мотивированную программку. Работы неограниченное количество.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Да, в Твери Калининская станция.

Репортаж Владимира Ячменского

ВЕДУЩИЙ: На данный момент мы сюжет поглядим и продолжим разговор.

Владимир АСМОЛОВ: Я оптимист. Если б я не был оптимистом. Мне уже Шестьдесят лет, я вышел на пенсию, мог бы посиживать на даче. Не знаю, правда, что бы я там делал. Но я оптимист, и я все свои силы готов вложить в это дело. Сейчас люди, работающие в атомной отрасли, — будем гласить, это золотой припас нашей страны. Люди, которые готовы дать свое умение, собственный разум, свои познания, все свои возможности для того, чтобы эта программка была реализована. Сейчас и наружный фактор открылся. Правительство произнесло: ой, нам это нужно. Вот когда эти два фактора соединились совместно, при обычном менеджменте. так как Булат Искандерович и я пришли в атомную ветвь из науки, но мы в последние годы стали менеджерами. Может быть, те люди, которые пришли сюда, они наилучшие менеджеры, чем мы, но вот базу, базу атомной энергетики, что она из себя представляет. Это суперэнергия, прекрасный источник энергии, но это суровый очень источник энергии, о нем нужно знать все и много.

КОРР. В новейшей концепции развития атомной энергетики в нашей стране, представленной концерном Росэнергоатом, подразумевается, что к 2025-му году толика АЭС вырастет до 20 5 процентов, а после 2012-го года каждогодние темпы ввода новых мощностей в русской атомной энергетике составят три гигаватта. Другими словами к 2025-му году установленная мощность атомных станций РФ составит Шестьдесят гигаватт, а это означает, что по сопоставлению с нынешней она вырастет практически втрое. Из всех современных методов добычи энергии только инноваторская атомная энергетика отвечает технологическим, экономическим и соц требованиям энергетики районов с жестоким климатом. С 1992-го года в отрасли не было ни 1-го сурового сбоя, а уровень безопасности всех русских энергоблоков АЭС соответствует всем требованиям русской и интернациональной безопасности энергоблоков. Одним из новых направлений развития атомной энергетики в нашей стране станет строительство плавучих АЭС. Совершенно не так давно глава Федерального агентства по атомной энергии Сергей Кириенко подписал в Северодвинске контракт с управлением судостроительного завода Севмаш о строительстве первой в мире плавучей атомной электростанции. Эта плавучая АЭС укрепит ценность РФ в мире в этой области, где только наша страна располагает флотом из атомных ледоколов. 1-ые плавучие АЭС будут расположены в испытывающих энергодефицит прибрежных районах русского Последнего Севера. Для этого уже выбраны площадки в Архангельской области, на Таймыре, Камчатке и Чукотке. По оценкам профессионалов, за 10 лет пригодится около 20 таких плавучих АЭС.

ВЕДУЩИЙ: Вопрос по технике.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Очередной момент. Атомная энергетика — это бизнес. Что такое бизнес? Это прибыль, развитие, эффективность и т.д., и т.д., и конкурентность. Атомная энергетика. Можно было бы обойтись без атомной, есть другие источники. И вот подтверждение, что это бизнес. к нему на сей день нужно относиться так. Означает, какие очередные опасности? Атомная станция, ну, гидро- я не беру, по циклу строительства и по цены, абсолютной цены удельного кв дороже, чем и газовой, и угольной. Да, позже, из-за того, что у нее топливная составляющая низкая, в итоге атомные станции, в особенности которые амортизационный период пережили. одна из самых дешевеньких электроэнергий. Но сначала больше вложение капиталов. Потому неувязка 1-ая — выстроить, и как можно резвее, не замораживая капитал. Другими словами не Девяносто месяцев, Восемьдесят месяцев, которые мы сейчас имеем, а те же 48-50 месяцев строительства атомных станций. Это 1-ое. Отсюда вот вся цепочка действенного менеджмента, сложного менеджмента сооружения атомных станций, где все взаимосвязано, от начала, от проектно-изыскательской работы, оценки проектов, фабрики, и все это взаимосвязано, чтоб придти в те обозначенные сроки, которые есть, и за те средства, которые сначала заложены. Это раз.

Инновации в атомной энергетике

2-ое, всякие новые новации, новые технологии — и плавучие, и замкнутые — снова тот же самый бизнес. Что можно взамен, если это связано с средствами, которые связаны с потребителем либо с нынешней ситуацией? Я повторяю, сейчас вызов атомной энергетике — это наибольший рост производства на атомных станциях. Это самая основная задачка. Если б Чернобыля не было, то мы бы сейчас 20 5 процентов имели бы в РФ тогда и в Русском Союзе. Но Чернобыль остановил. Сейчас нужно догонять. И главная задачка, и основная парадигма, и основная задачка стратегии нынешней и предшествующей — наибольший рост производства. Вот на этом нужно очень сосредоточиться. Все другое — плавучие станции, новые технологии, которые будут связаны после 2025-го года, — это все, да, нужно, но это дополнение.

Принципиальный момент дляруководителей, менеджеров в неплохом осознании — выставить ценности, так как количество людей, грамотных, массивных, знающих, знающих всю систему (нрзб.), так как, ну, разрыв поколений, и т.д., и т.д., и т.д.. И вот это количество людей. Я даже не говорю о деньгах. Вот это то самое количество людей — и проектных, и научных, и умельцев стройки, — которые должны быть сосредоточены на главном направлении. И, естественно, всегда считать средства. Вот это неувязка — научиться считать средства.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Я бы только тут одну реплику желал сказать. Энергетическая безопасность и безопасность страны — это абсолютное тождество, но это не означает, что без атомной энергетики Наша родина не выживет.

Владимир АСМОЛОВ: Я тоже об этом эпизоде желал сказать. Малая энергетика, плавучая станция — это вправду очень принципиальное достижение, что в конце концов контракт на нее заключен. Но мы говорим сейчас тут не о Последнем Севере, что тоже очень принципиально, и атомная энергетика способна там занять свое очень принципиальное и полезное место.

Владимир АСМОЛОВ: Вот на наших станциях, которые мы сейчас развиваем, сейчас коэффициент использования мощностей около Восемьдесят 5 процентов, и это абсолютный мировой показатель.

Владимир АСМОЛОВ: Это станция, плавучая атомная станция, это фактически то место. Локальный недочет там наверное по побережью есть. Билибинская атомная станция была построена на Чукотке в Одна тыща девятьсот 70 два году, и она снабдила все прииски электроэнергией.

ВЕДУЩИЙ: Это хоть неопасно? Так как звучит как-то удивительно — атомная плавучая. Не дай боже, что случится.

Владимир АСМОЛОВ: Ну и не только лишь. Коммунальное потребление полностью не было учтено. Сейчас в каждой квартире у нас есть чайник, телек, стиральная машина, кондюк и т.д.. Даже такая страна, где индустрия не росла, — Дагестан, там коммунальное потребление подросло фактически вчетверо.

ВЕДУЩИЙ: Понятно. Владимир Григорьевич?

ВЕДУЩИЙ: По сопоставлению, кстати, со строительством в русские годы на данный момент строительство, допустим, этих блоков за границей, оно свалилось либо нарастает? Рынки мы утратили наши?

ВЕДУЩИЙ: От чего это зависит?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Это менеджмент, это управление, это эффективность, это требования с издержками — целый ряд системных вещей, которые нужно сделать.

Владимир АСМОЛОВ: Желаю не согласиться с Булатом Искандеровичем, так как у нас есть различные станции.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Старенькые еще станции.

ВЕДУЩИЙ: Но там же вроде излишек энергии, на Последнем Севере, на данный момент.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Средний мировой показатель.

Владимир АСМОЛОВ: А вот менеджмент у нас, что на старенькых станциях, что на новых, однообразный, так как это находится в зависимости от того, что люди получили в эксплуатацию.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Это предмет отдельного разговора. Но если не будет атомной энергетики, вот я специалист в атомной энергетике, может страна обойтись?

Владимир АСМОЛОВ: Нет.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Да, будет тяжело, тяжело, все прочее, но мы же без атомной энергетики жили в 70-х годах. Да, при всем этом появляются трудности с угольными станциями. Да, появились экологические препядствия. Да, еще целый ряд вещей. И мы потеряем то, что наработали за 50-летие. 50 лет — это только умственного капитала, который был изготовлен Русским Союзом, всем нашим народом. Потому нужно развивать атомную энергетику, но при всем этом не нужно гласить, что.

ВЕДУЩИЙ: Может быть, и можно было бы выжить, если б мы не жили в критериях жесткой конкуренции.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Да, жесткой конкуренции.

Владимир АСМОЛОВ: Как говорится, вот у нас уже и спор завязался, красивая вообщем ситуация. Вот я могу сказать, жить-то можно, наверняка, но ужаснее, и ужаснее, и ужаснее.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Жить будем ужаснее — это да.

Владимир АСМОЛОВ: Почему нужно гласить, что в атомной энергетике все должно быть плохо, а, допустим, в другой. Мы сейчас, если мы будем жить без атомной энергетики, мы сожжем весь собственный газ, а газ на сегодня для страны — это та игла, которая дает стране делать то, что она на данный момент делает, — рост ВВП и т.д., и тому схожее.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Это верно.

Владимир АСМОЛОВ: Газ конечен. Если мы его сожжем, нам нечего будет в этот шприц вкладывать. Для меня, я снова повторяю, для меня абсолютная теорема (это не аксиома, пускай ее обосновывает кто-то другой) — без атомной энергетики жить нельзя. И мы будем повинны в том, что мы, как разработчики, как люди, специализирующиеся в этой отрасли, будем давать такие блоки, которые ужаснее западных. Вот сейчас, я считаю, что наши подходы, наши блоки и западные блоки, типа наши ВВР и их ПВР, схожи.

ВЕДУЩИЙ: Желал у вас спросить, поподробнее поведайте, что мы ставим, какая техника стоит, куда мы движемся в плане техники?

Булат НИГМАТУЛЛИН: Проекты наши обычные, конкурентоспособные. Они у нас строятся и в Иране, и в Китае, и в Индии.

Владимир АСМОЛОВ: Ничего подобного, это вот тут я желал бы отметить. Если атомная энергетика будет неэффективна, если у нее будет таковой же КИУМ, как на данный момент, — коэффициент использования установленной мощности, — один из самых низких в мире. Безопасность — да, но КИУМ 70 два процента, мировой — 86.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Пока нет. Надеюсь, на данный момент доведут 1-ый и 2-ой Тяньваньский, 2-ой блок вот в этом году запустится, и мы получим 3-ий и 4-ый. Далее будет конкурентность, далее на других площадках. В Индии нужно Кудам-Кулам достраивать, так как это наше обязательство, а далее индийский рынок большой, там 20-30 гигаватт мощностей. В Иране нужно Бушер в конце концов окончить. Мы в свое время подписывали 2004-й год запуск, а сейчас выходим на 2007-2008 год. Там есть свои задачи, так как это непростая система .

Владимир АСМОЛОВ: Я могу перечислять далее: Болгария.

Булат НИГМАТУЛЛИН: Болгария — Белены нужно достраивать, Украина — Хмельницкий 3-ий и 4-ый блоки.

ВЕДУЩИЙ: Эти-то нужно достраивать, а новые-то есть?

Владимир АСМОЛОВ: Об этом я и желал сказать, что есть новые. Вот новое, с моей точки зрения, вот тот подход, который мы выкладываем на стол сейчас в ближнесрочной перспективе, — это эволюционный подход. После Чернобыля мы в свои блоках, исходя из убеждений безопасности, маятник качнули аж к супергарантиям. Я лично считаю, что гарантий безопасности полностью довольно, так как супергарантии приводят к экономической неэффективности. Вот мы решили, что тот блок, который пойдет вот с новыми станциями, на 2-ой площадке Ленинградской АЭС, где будет достаточное количество блоков, сейчас закладываются 1-ый и 2-ой блоки Ленинградской АЭС, там же рядом с предшествующей станцией, Нововороженская АЭС — 2-ая очередь, в Волгодонске — 3-ий, 4-ый. Вероятнее всего, это будет вот тот блок, для которого мы на сегодня разработали техзадание, обусловили его вид. Формула его обычная: гарантированная безопасность плюс финансовая необходимость плюс к этому действенные методы сооружения, отработка этих способов, которые пойдут на большой серии. Сразу идут работы по разработке последующего ряда. Но вот сейчас ветвь решила вот в эти 18 месяцев вложить весь ум, на самом деле дела, в инженерные задачи — задачи, связанные с увеличением свойства, с увеличением КПД действующих установок, с реалистической оценкой безопасности, со снятием лишнего консерватизма. И мы можем, фактически используя нашу технологию, которая, я согласен с Булат Искандеровичем, ни на йоту не уступает нашим забугорным соперникам вот в этом ряду, повысить КПД и поднять мощности до 1100-1150 гигаватт с блока. Таким макаром, это полностью конкурентоспособная машина, которую можно строить и у нас. Но если мы на этом остановимся и не пойдем далее, если не будем глядеть на блок завышенной мощности — 1500-1600, если мы не будем глядеть (как верно было в этом восхитительном видеоряде, который мы лицезрели) на расширение рынков сбыта. Не считая электроэнергии мы можем пошевелить мозгами и о тепле, и серьезно о нем поразмыслить. Наша родина еще более северная страна, чем Русский Альянс, это верно.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо. К огорчению, наше время истекло.